Тунеядство, то есть отсутствие постоянной работы и проживание на нетрудовые доходы, вступало в противоречие со светлым образом советского труженика и порицалось. Подобных людей считали преступниками и даже моральными отщепенцами. Для построения светлого будущего требовались трудовые руки, и бездельнику в этой системе приоритетов не находилось место. Если человек сам не хотел работать, его заставляли это делать под страхом наказания и лишений.
Так, согласно Конституции 1918 года подобные нетрудовые элементы лишались избирательных прав. Наших современников этим уже не напугать: они и без того на выборы ходят от случая к случаю. А тогда ограничение в избирательном праве сильно било по самолюбию человека.
В 1951 году к неработающим гражданам также причислили бродяг, просящих милостыню, и тех, кто был безработным официально. Тунеядцев выселяли за пределы городов и подвергали кратковременному тюремному заключению. После смерти Сталина на некоторое время борьба с «паразитами» поутихла, а позже развернулась с новой силой. Преступниками могли считаться те, кто получал доход от жилплощади, земельных участков и транспортных средств. Для них тоже придумали едкое описание: «Колхоз пашет, а он руками машет».
Тех, кто не работал и жил на нетрудовые доходы, называли борзыми. В современном русском языке это слово употребляется для характеристики человека - наглого, самоуверенного и не подчиняющегося общепринятым правилам поведения. Мало кто вникает в его этимологию. В то время как корень слова берёт начало от аббревиатуры «БОРЗ», что означает «без определенного рода занятий». Борзых в СССР отлавливали милиционеры. А для каких целей – вы, конечно, уже догадываетесь. Кстати, привычной практикой тогда было изъятие у борзого в ходе судебного заседания всего имущества, которое тот купил не на заработанные деньги. Обидно? А что делать!
В истории борьбы с тунеядством особой строкой стоит андроповский период. Люди постарше помнят облавы, которые устраивались в рабочее время на праздно шатающихся прохожих. В то время сотрудники правоохранительных органов могли обратиться к любому человеку на улице или в общественном месте с вопросом: «Здравствуйте, почему не на работе?» Далее у подозрительного гражданина проверяли документы, узнавали место работы и делали запрос, по какой причине советский труженик в определенные день и час не трудился. Со смертью Андропова подобная практика ушла в небытие, но запомнилась людям надолго.
С тех пор много воды утекло. Трудоустроиться даже на посредственную работу среднестатистическому гражданину становится всё сложнее. Правда, и вопросы об источниках доходов нашим согражданам задают довольно редко. Наоборот, в государстве заботятся о том, чтобы труд не был в тягость, и время от времени предлагают для этого
перейти на четырехнедельную рабочую неделю. Словом, в начале XXI века наших людей всё же пытаются телепортировать в светлое будущее. Правда, как оно будет выглядеть, почти никто не знает, и, наверное, в коммунизм всё же возьмут не всех. А о тунеядстве и тунеядцах даже не вспоминают.
